Слово шамана [= Змеи крови] - Александр Прозоров

Столица Крымского ханства надежно пряталась в лабиринте нешироких зеленых долин, ущелий и проходов, образованных множеством высоченных столовых гор, и без знающего проводника проникнуть к сердцу страны было совершенно невозможно, С другой стороны, плодородные зеленые долины позволяли укрыть здесь огромные массы войск, не беспокоясь о пропитании коней — а значит, и всей армии.

Вот и сейчас саженях в ста ниже дороги, на широкой прогалине, образовавшейся на стыке между трех гор, раскинулось лагерем не менее пяти тысяч воинов при почти десятитысячном табуне, разбитом на три части и пасущимся совсем рядом, в пределах прямой видимости.

Касим-паша задумчиво оглянулся на спутника, и султанский наместник поспешил его успокоить:

— Он сейчас поднимется засвидетельствовать свое почтение.

Военачальник кивнул и указал на вырубленный в скале город, что возвышался перед ним через долину, на расстоянии полуверсты — но даже на таком расстоянии, чтобы увидеть верх отвесной стены с редкими окнами приходилось задирать голову:

— Эту крепость было бы очень нелегко захватить…

— Да, — согласился собеседник. — В случае опасности из ханского дворца до входных ворот можно добежать всего за полчаса. Близость Чуфут-кале делает хана непобедимым, сколь силен не оказался бы его враг.

— Ну, это вы преувеличиваете, уважаемый, — снисходительно улыбнулся Касим-паша. — Долгая плотная осада и хорошая артиллерия способны добиться покорности от любого врага. Но эту крепость взять было бы очень, очень нелегко.

Послышался топот. Остановившись в десятке шагов, Девлет-Гирей, одетый в атласный, украшенный несколькими самоцветами и бархатными вошвами халат и вышитые золотой нитью войлочные туфли, спрыгнул на землю, пошел вперед, выжидательно глядя на султанского наместника.

— Наследник рода Чингизова, храбрый Девлет-Гирей хотел бы приветствовать вас, досточтимый Касим-паша.

Татарин, на ходу ухватив все необходимое, остановился в трех шагах и почтительно поклонился:

— Я рад увидеть вас в наших землях, досточтимый Касим-паша, да продлит Аллах ваши годы, и да не покинет вас ваша общеизвестная мудрость.

— Здравствуй, потомок славного Чингизовского рода, — кивнул в ответ военачальник. — Всегда хотел посмотреть на одного из вас.

— Рад видеть вас, уважаемый Кароки-мурза, — уже более спокойно кивнул Гирей-бей наместнику.

— Нет, не мурза, — укоризненно покачал пальцем военачальник. — Больше он уже не мурза.

— Как? — побледнел Девлет.

— Милостью великого султана нашего Селима, — с достоинством сообщил потомок генуэзских поселенцев, — я назначен наместником империи в Крымском ханстве, а потому отныне меня надлежит называть пашой.

— А я?.. — вырвалось у татарина.

— Как ваши воины, не скучают? — внезапно поинтересовался Касим-паша.

— Ну, что вы, почтенный, — покачал головой Девлет. — Три тысячи отдыхают здесь, еще тысяча дальше по долине за Бахчи-сараем, пять сотен по ту сторону ущелья, а еще пять сотен лучших нукеров пошли в Чуфут-кале… За покупками.

— За покупками! — довольно расхохотался Касим-паша. — Вы мне нравитесь, достойный потомок Чингиз-хана… За покупками!.. Да… Мои янычары тоже окружили дворец… Ради покупок… Да… Это хорошо, что вы мне нравитесь, уважаемый Гирей-бей. Ведь нам предстоит прожить вместе год, а то и больше. А это трудно. Семнадцать тысяч янычар! И всех их придется вести к Op-Копе, кормить, поить. Предстоит трудный разговор с ханом Сахыбом…

— Я могу обещать вам, досточтимый Касим-паша, что с едой для ваших воинов никаких трудностей в пределах ханства не возникнет, — без всяких подсказок быстро отреагировал Девлет-Гирей.

— Это хорошо, хорошо… — кивнул османский военачальник. Обещание Гирея означало, что все золото, выделенное султанской казной на провиант, останется в кармане самого паши. А это очень хороший стимул для дружеских отношений. — Однако, нам всем нужно пройти во дворец. Я привез сюда султанский фирман, и его следует огласить безо всякого промедления.

— Ну, Девлет, — не удержавшись, первым произнес заветное слово Кароки-паша, — вот ты и хан!

Известие о нападении русских на обоз застала врасплох не только Сахыб-Гирея, но и его калги-султана. Фатих-бей, рассвирепев и хлестнув гонца плетью по спине, заорал:

— Возвращайся к своему трусливому сотнику, и скажи, чтобы немедленно перебил русских и вернул обоз назад! Скажи, если Салих Гали не способен справиться с горсткой неверных, то место ему не в седле, а на султанской галере! И он пойдет в гребцы вместе со всеми родственниками до седьмого колена! Пойдет вместо неверных, которых не может посадить на аркан. Ну же, скачи, скачи, скачи!

Третий удар пришелся уже не на защищенную ватным халатом спину, а на круп скакуна — и тот сорвался с места несколькими крупными скачками.

— Ты сказал «горстка» Фатих-бей? — неуверенно поинтересовался Сахыб-Гирей. — Мне послышалось, гонец говорил про десять тысяч…

— Да, — после некоторого молчания признал командующий войском и жестом подозвал к себе десятника: — Пошли нукеров вперед, передай, Гирей-хан повелевает останавливаться на ночлег.

Татарин кивнул, отъехал назад, к отряду личных телохранителей.

— Простите меня, любимый хан, — почтительно поклонился, прижав руку к груди, калги-султан. — Я возьму Ширинские тысячи из Карасубазара, и лично уничтожу подлых неверных, потревоживших наших доблестных воинов.

— А тебе хватит Ширинских тысяч, Фатиз-бей?

— Еще пять тысяч есть у этого глупца Салиха, любимый шах. И три тысячи я оставлял для охраны самого обоза. Мы втопчем русских в грязь!

Калги-султан с силой потянул поводья, поворачивая коня и помчался вслед за гонцом. Туда же устремилась и сотня телохранителей бея.

Сахыб-Гирей спешился, остановился, задумчиво поглаживая по морде своего скакуна.

Нет, он, как и всякий воин, вполне мог обойтись без шатра, ковров, серебряной посуды и даже наложниц — девок всегда достанет в любом походе. Но воевать без запасных копий, щитов, стрел, кузен, наконец? Без обоза способна воевать полусотня, сотня. Может быть, отряд в пять сотен. Но когда в поход отправляется тысяча, она уже нуждается в дополнительных припасах. При таком числе воинов обязательно потребуется кому-то починить доспех или оружие, кому-то заменить сломанное в сшибке копье. А уж стрелы… При любой серьезной стычке воины выпускают по паре сотен в день каждый! Воевать два-три месяца без припасов, без повозок, на которых можно будет потом вывозить добычу. Без места, куда можно складывать каркасы шатров, войлочные накидки и ковры…